"...нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы." (Лк. 8:17)
0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.
Ворфоломея
Цитата: Андрей Сосновский от Мая 06, 2021, 19:39:27ВорфоломеяПо сути он, конечно, это самое и есть - но всё же формально ВАРфоломей.
Стал забывать трудные русские написания. Плохо.
Вспомните. Хотя бы их.Смирнов умер от осложнений ковида. Чаплин внезапно задохнулся возле храма. Шумский разбился на скалах в Крыму. И посмотрите в сети как они обзывали того кого вы назвали гнойником. Я не хочу судить этих священников и оправдывать какие-то неправильные действия КнП. Но, всё таки должно быть христианское почтение в отношении священства.
Четверо клириков Чикагской митрополии Константинопольской Церкви неожиданно умерли в последние несколько недель, сообщает информационный сайт Херсонского священника со ссылкой на сайт nftu.net.https://ruskline.ru/politnews/2020/02/03/chetvero_klirikov_chikagskoi_mitropolii_konstantinopolskoi_cerkvi_vystupivshie_protiv_patriarha_varfolomeya_neozhidanno_umerli
Цитата: Андрей Сосновский от Мая 06, 2021, 19:46:16Стал забывать трудные русские написания. Плохо.Да. Плохо.Русский пароход покидал крымские берега, отплывая за границу.Опершись о борт, стоял русский писатель рядом со своей женой и тихо говорил:— Прощай, моя бедная, истерзанная родина! Временно я покидаю тебя. Уже на горизонте маячит Эйфелева башня, Нотр-Дам, Итальянский бульвар, но еще не скрылась с глаз моих ты, моя старая, добрая, так любимая мной Россия! И на чужбине я буду помнить твои маленькие церковки и зеленые монастыри, буду помнить тебя, холодный красавец Петербург, твои улицы, дома, буду помнить «Медведя» на Конюшенной, где так хорошо было запить растегай рюмкой рябиновой! На всю жизнь врежешься ты в мозг мой — моя смешная, нелепая и бесконечно любимая Россия.Жена стояла тут же; слушала эти писательские слова — и плакала.Прошел год.У русского писателя была уже квартирка на бульваре Гренелл и служба на улице Марбеф; многие шофферы такси уже кивали ему головой, как старому знакомому, уже у него было свое излюбленное кафе на улице Пигаль и кабачок на улице Сен-Мишель, где он облюбовал рагу из кролика и совсем недурное «ординэр»…Пришел он однажды домой после кролика, после «ординэр’а», сел за письменный стол, подумал и, тряхнув головой, решил написать рассказ о своей дорогой родине.— Что ты хочешь делать? — спросила жена.— Хочу рассказ писать.— О чем?— О России.— О че-ем?!..— Господи Боже ты мой! Глухая ты, что ли? О Рос-си-и!!!— Calmez-vous, je vous en prie! Что же ты можешь писать о России?— Мало ли! Начну так: «Шел унылый, скучный дождь, который только и может идти в Петербурге… Высокий молодой человек быстро шагал по пустынной в это время дня Дерибасовской…»— Постой, разве такая улица есть в Петербурге?— А чорт его знает! Знакомое словцо. Впрочем, поставлю для верности — Невскую улицу! Итак: «…Высокий молодой человек шагал по Невской улице, свернул на Конюшенную и вошел, потирая руки, к «Медведю». — Что, холодно, monsieur? — спросил метр д’отель, подавая карточку. — «Mais oui, — возразил молодой сей господин. — Я есть большой замерзавец на свой хрупкий организм!»— Послушай, — робко возразила жена. — Разве есть такое слово «замерзавец»?— Ну да. Человек, который быстро замерзает, суть замерзавец. Пишу дальше: «Прошу вас очень, — сказал тот молодой господин. — Подайте мне один застегай с немножечком poisson bien frais и одну рюмку рабиновку».— Что это такое — рабиновка?— Это такое… du водка.— А по-моему, это еврейская фамилия: Рабиновка — жена Рабиновича.— Ты так думаешь?.. Гм! Как, однако, трудно писать по-русски!И принялся грызть перо.Грыз до утра.И еще год пронесся над писателем и его женой.Писатель пополнел, округлился, завел свой auto — вообще, та вечерняя газета, где он вел парижскую хронику, щедро оплачивала его — «сет селебр рюсс».Однажды он возвращался вечером из ресторана, где оркестр ни с того, ни с сего сыграл «Боже, царя храни»… Знакомая мелодия навеяла целый рой мыслей о России…— О, нотр повр Рюсси! — печально думал он. — Когда я приходить домой, я что-нибудь будить писать о наша славненькая матучка Руссия.Пришёл. Сел. Написал.«Была большая дождика. Погода был то, это называй веритабль петербуржьен! Один молодой господин ходиiл по одна улица по имени сей улица Крещиатик. Ему очень хотелось manger. Он заходишь на Конюшню сесть на медведь и поехать в Restaurant где скажишь: «Garson, une рабинович и одна застегайчик avec тарелошка с ухами»… (с Аверченко).
Вспомните. Хотя бы их.Смирнов умер от осложнений ковида. Чаплин внезапно задохнулся возле храма. Шумский разбился на скалах в Крыму. И посмотрите в сети как они обзывали того кого вы назвали гнойником.
Человек, который не удосуживается почивших отцов называть, согласно церковному этикету
Это Вы сами додумались? Или где-то в интернете прочитали?
Выводы пусть делает каждый сам.
P. S. Всё-таки я думаю, что Вы - украинец.
Ну Аверченко то слов не забыл. Не думаю, что вообще можно забыть свой родной язык. А вот трудные длинные имена, которые не употребляешь - это вполне. Но тоже не стоит.
Цитата: Алексей 1976 от Мая 07, 2021, 06:11:14P. S. Всё-таки я думаю, что Вы - украинец.Учитывая, что абсолютно все Ваши догадки в отношении меня были пальцем в небо, сомневаюсь, что Вы в принципе способны угадывать то, чего не знаете наверняка. Впрочем, можете и угадать, конечно - случайно.